ЮГО-ВОСТОЧНОЕ НАПРАВЛЕНИЕ

Кость Бондаренко
Политолог, Ведущий эксперт ИНПОЛИТ, Глава Правления Фонда «Украинская политика»

Юго-Восток Украины продолжает жить в своей системе координат, по сути уйдя во внутреннюю оппозицию и в большинстве своем не приняв ни Майдан, ни постмайданную действительность, ни официальную украинскую пропаганду. И действия власти в гуманитарной сфере, международных вопросах, внутренней политике вовсе не содействуют тому, чтобы данный регион воспринял «галицкую» модель Украины, доминирующую в Киеве, а также в Западной и Центральной Украине. Деление страны на две Украины, по сути остается – сколько бы ни старались средства массовой информации, государственные администрации на местах и записные пропагандисты.

Социологическое исследование (как количественное, так и качественное), проведенное в январе 2017 года в восьми юго-восточных областях (Донецкой, Луганской, Харьковской, Днепропетровской, Запорожской, Херсонской, Николаевской и Одесской), продемонстрировало ряд важных моментов.

На вопрос, выполняет ли власть предвыборные обещания, 51,9% респондентов ответили отрицательно, 27,3% — скорее отрицательно. Лишь 13,6% позитивно оценили действия власти. При этом на вопрос, касающийся социальной политики и способности власти решить острые социальные вопросы негативно ответили 75,4% респондентов. Это значит только одно: тотальное недоверие к власти. Две трети граждан, не доверяющих властям – такого показателя не было даже у Януковича в дни Майдана!

Не воспринимаются и основные реперные точки, предлагаемые властями. Соглашение об Ассоциации между Украиной и ЕС положительно оценивают лишь 14,9% респондентов на Юго-Востоке. 32% оценивают его крайне негативно, 35,5% считают, что оно не дало результатов. 70,4% выступают за исключительно мирный путь решения конфликта на Донбассе, продолжения АТО требуют только 17,1% респондентов.

Качественные исследования показывают негативное отношение к реформам («они направлены на то, чтобы ограбить собственный народ»), к повышению цен. Субсидии воспринимаются как издевательство, публикация электронных деклараций – как вызов обществу. «Из людей делают дураков», «Зарабатывают на войне», «Пишут под себя законы» — эти тезисы звучат в ответах респондентов довольно часто.

При этом четко прослеживается тенденция к поддержке в данном регионе оппозиционных сил. Хотя на этом моменте у респондентов начинается проблема с политическими ставками.

42,7% респондентов считают настоящей оппозицией партию Оппозиционный блок (хотя 24,6% признались, что ожидают возврата на электоральное поле Партии регионов). 25,3% респондентов на Юго-Востоке считают оппозицией Юлию Тимошенко и «Батькивщину». 18,9% — партию «Возрождение» (на данный результат особо повлияли настроения респондентов в Харьковской области, где существует «фактор Кернеса»). 12,4% видят реальную оппозицию в партии «За жизнь» и еще 11% — в проекте «Наш край». 15,7% верят в оппозиционность Олега Ляшко и радикалов, а 13,4% — нового проекта во главе с Михеилом Саакашвили. Респонденты могли выбирать несколько вариантов ответов.

То есть, политические ориентиры Юго-Востока все больше склоняются к ставкам на политические силы, произрастающие из старой Партии регионов, сказывается как фактор ностальгии по стабильности, так и тотальный непрофессионализм нынешней власти, сплошные провалы на всех направлениях, ухудшение уровня жизни.

В ходе фокус-групповых исследований респонденты особенно подчеркивали тот факт, что нынешняя власть получила полномочия при отсутствии легитимности, по сути, через государственный переворот. Наибольшее количество респондентов, указывающих на этот аспект, проживают в Донецкой, Харьковской и Одесской областях. Также респонденты указывают на несамостоятельный, марионеточный характер нынешней власти: «Ими управляют из-за океана».

Для сравнения: средний показатель поддержки Оппозиционного блока на парламентских выборах 2014 года в тех же восьми областях Юго-Востока составил 24,78%. Сейчас этот показатель смело можно умножать на 1,5 – как минимум.

Осознание масштабности оппозиционного поля в Украине – равно как и того, что Оппозиционный блок может быть хоть и крупнейшим, но не всеобъемлющим проектом для Юго-Востока – толкает многих политиков и политтехнологов на завоевание данного электорального пространства. Причем многих – по традиционному украинскому принципу «Не з’їм, то понадкушую!».

Место Оппоблока в «картине мира» Юго-Востока понятно: это проект, являющийся в сознании избирателя «наследником Партии регионов», «Партией регионов без Януковича и сбежавших предателей». Добавьте фактор Рината Ахметова, являющегося несомненным авторитетом для жителей региона. Добавьте фактор канонического православия, защитником которого является Вадим Новинский, факторы русского языка и традиционной истории, без научно-популярной фантастики в стиле литературного объединения «Институт национальной памяти» – и станет понятным, почему именно этот политический проект близок для значительной части юго-восточных избирателей.

Чего не хватает другим оппозиционным проектам – так это чувства реальности. Некоторыми движет банальная мегаломания. Некоторыми – желание угодить власти и создать проект «управляемой оппозиции». Некоторыми – уверенность в том, что «деньги решают все» (а в сочетании с кадрами – и подавно!).

Общая ситуация выглядит следующим образом.

Партия «Возрождение», которую многие по инерции связывают с Игорем Коломойским (который на самом деле охладел к проекту еще на стадии его становления) может похвастаться серьезными позициями в Харьковской области, где высоко оценивается фактор Геннадия Кернеса, а саму партию считают оппозиционной почти 40% респондентов. Интересно, но Кернеса в числе авторитетных политиков называют также и в Днепропетровской области (однако далее ареал его влияния не распространяется). Несколько популярных политиков могут также похвастаться поддержкой в регионах (например, Антон Яценко на западе Черкасской области, Валерий Писаренко в Харьковской области и другие). Остальные политики из «Возрождения» не могут претендовать на высокий уровень узнаваемости и популярности. Проблемы с финансированием проекта и с продуцированием смыслов делают проект максимально уязвимым и – вполне возможно – временным политическим образованием.

Возникшая накануне местных выборов 2015 года партия «Наш Край» (по некоторым данным, детище первого заместителя главы Администрации Президента Украины Виталия Ковальчука) с технологической точки зрения сделала ставку на беспроигрышный вариант – собрала в свои ряды авторитетных политиков и хозяйственников местного уровня. Александр Фельдман является серьезной величиной для Харькова, Юрий Гранатуров – для Николаева, Антон Киссе – для Одессы, но ни один из них не является общеукраинской величиной. Электоральный проект, базированный на сумме местных авторитетов, вряд ли может сработать эффективно: одно дело местные выборы, другое – общеукраинские. Избиратель привык думать и оценивать сквозь призму персонификации политического проекта. Он понимает, что может сделать бизнесмен Х в своем городе. Но не понимает, что сделает Х в сочетании с незнакомыми избирателю Y и Z в Верховной Раде.

К тому же несамостятельность “Нашего края” очевидна. Фокус-группы оценивают этот проект как “бывших регионалов, перешедших на сторону власти”. Даже появление такого политика, как Сергей Шахов в числе лидеров партии, не изменило отношение к партии (Шахов возглавлял штаб Петра Порошенко в Луганской области на президентских выборах 2014 года).

Идеологические шатания “Нашего Края” бросают партийцев в разные стороны деятельности. Вряд ли оппозиционно настроенный электорат будет в восторге от информации о связях “Нашего края” с Международным республиканским институтом и с USAID. Официальный пресс-релиз указывает, что у «Нашего края» — «долгосрочная программа сотрудничества с Международным республиканским институтом и с Республиканской партией», забывая указать, что МРИ – это детище не столько республиканцев, сколько маргинального крыла Республиканской партии во главе с сенатором-«ястребом» Джоном Маккейном (которого в самой Республиканской партии считают «больше демократом, чем республиканцем» и роль которого в конфликте на Востоке Украины еще предстоит изучить).

То, что у покровителя проекта «Наш Край» Виталия Ковальчука начались серьезные трения внутри команды Порошенко, может существенно ослабить и без того сомнительные позиции партии на Юго-Востоке, с высокой долей вероятности можно прогнозировать постепенный отход Ковальчука от рычагов влияния (попытки альянсов и мезальянсов с влиятельными и популярными политиками пока выглядят довольно шатко на фоне конфликта с Игорем Кононенко и его группой).

Вполне возможно, что частично электорат «Нашего края» может перейти к более конкретному и понятному Валерию Коновалюку, который не так давно сделал заявку на возвращение в политику. Коновалюк еще в 2005 году претендовал на роль лидера Партии регионов, что вызвало острую реакцию со стороны Виктора Януковича и его команды. Позже пытался воссоздать партию «Трудовая Украина». Несколько последних лет находился вне политики. Однако буквально на днях выступил с Планом перезапуска экономики, основу которого составляет тезис о необходимости новой индустриализации. То, что этот же тезис на протяжении длительного времени использует премьер Оппозиционного правительства Борис Колесников, уже подтолкнуло некоторых экспертов (например, Алексея Голобуцкого) к мысли о скором появлении Коновалюка в Оппозиционном блоке. Но с высокой долей уверенности можно прогнозировать то, что Коновалюк будет пытаться создать свой проект для Юго-Востока – в надежде на потенциал промышленников, уставших от потери рынков, от отсутствия стратегии развития индустриального сектора экономики, от разного рода блокад.

Естественно, что в нише, электорат которой поддерживает экономический прагматизм, кроме Коновалюка попытаются закрепиться еще несколько подобных политических проектов, которые будут зондировать электорат на тему поддержки дискурса о новых рабочих местах и уменьшения зависимости от МВФ.

В последнее время, к примеру, начал кристаллизироваться проект во главе с Сергеем Тарутой под рабочим названием «Основа». Учитывая тот факт, что по-арабски «Основа» — это «Аль-Каида», название не самое удачное. Да и сам Сергей Алексеевич на лидера явно не тянет, пока что относительно успешности партии существуют серьезные сомнения. Однако в партии, как считается, могут появиться немало известных имен. Ходят слухи о причастности к проекту – кроме самого Таруты – представителей харьковской (Игорь Балута), львовской (Николай Кмить, Виталий Антонов), кировоградской (Андрей Николаенко, Ярослав Арсарий) элит. Некоторые эксперты называют в числе возможных участников проекта Марину Ставнийчук (хотя она может стать украшением любого проекта). Пока что можно говорить однозначно об одном, у проекта есть деньги и есть команда талантливых политтехнологов. Все остальное – под вопросом.

В прошлом году серьезную заявку на участие в политической жизни страны сделала партия «За жизнь» во главе с Вадимом Рабиновичем и Евгением Мураевым. Яркий старт позволил партии на время закрепиться в нескольких регионах и предстать в роли альтернативы Оппозиционному блоку. К осени 2017 года социологи зафиксировали возможность преодоления партией 5% барьера и в случае досрочных выборов попасть в парламент.

Однако с этого момента началась постепенная деградация партии. Этому можно найти свои объяснения.

Во-первых, сделана не совсем правильная ставка на лидера. Вадим Рабинович – яркий оратор, но откровенный популист. Известный анекдот «Там выступает Рабинович. Хорошо выступает. Кстати, а как его фамилия?» полностью применим в данной ситуации. Он выступает хорошо, но не оставляет ощущения перспективы. Он настолько же пустой, насколько и яркий. Другое дело – Евгений Мураев, которого отличает глубина мысли и умение держать аудиторию. Но в проекте он – младший партнер, и это быстро ощущается: избирателя сложно обмануть, тем более, играя с ним «в долгую».

Во-вторых, ставка на два базисных региона может оказаться проигрышной: тем более, если подтвердятся слухи о том, что вскоре Рабинович может потерять связь с «хозяином Одессы» Александром Ангертом и империя Ангерта начнет постепенно сыпаться.

В-третьих, партия не продуцирует смыслы, а старается действовать по принципу советской пропаганды 50-х годов: «утром в газете – вечером в куплете». У партии нет четкой идеологии, лозунгов, программы действий, а есть острая реакция на актуальные события – иногда на грани фола, без страха называть вещи своими именами. Как показывает опыт советской Перестройки и Гласности, сначала это многих цепляет, зажигает, а потом расхолаживает и начинает раздражать.

В-четвертых, в партии практически нет профессионалов-практиков, которые могут показать зримый результат и историю успеха. Постоянная апелляция Мураева к тезису «Я получил забитый район и вывел его на первое место по показателям в области» вызывает одобрение, но затем – неизменный вопрос: «А еще что?».

В совокупности можно говорить о большом количестве уязвимых мест у проекта. Главный момент: проект «За жизнь» не направлен на создание у избирателя эмоции, которая позже трансформируется в сознательный выбор. Ну и постоянные попытки Виктора Медведчука дотянуться до проекта, поспособствовать его продвижению, поучаствовать в проекте вряд ли можно считать позитивом.

Кстати, самого Медведчука тоже нельзя упускать из вида – скорее всего, после неудачной попытки стать третьим акционером в Оппозиционном блоке, он продолжит поиск политических союзников.

Довольно странными выглядят попытки некоторых политиков руководить политическими проектами «издалека». К примеру, не совсем понятно, на какой результат может претендовать сегодня партия «Успешная страна», почетным лидером которой является экс-министр Министерства сборов и доходов (в народе – МинСДОХ) Александр Клименко. Дорогие ролики (некоторые – довольно зрелищные), программа и общественная инициатива «Восстановление Донбасса», молодые люди, возглавляющие партийные ячейки на местах, шумные акции с не менее шумными столкновениями с радикалами разных мастей – а в результате электоральный ноль.

Та же участь – у разного рода «левых» проектов: «Социалисты» Леонида Кожары, открывающие свои представительства в областных центрах, Социалистическая партия, которую вроде бы собирается реанимировать Александр Мороз – все эти проекты могут рассчитывать на результат в рамках статпогрешности. Пока что наиболее успешным «левым» проектом является Союз левых сил Василия Волги – в первую очередь за счет перетока коммунистического электората и активности в Запорожской и Херсонской областях.

Можно назвать еще несколько проектов, претендующих на оппозиционную нишу и на «откусывание» голосов у Оппоблока (например, партия «Умная сила», сумевшая создать довольно шумную кампанию осенью 2016 года, но позже ушедшая в политическую тень). Однако пока можно сказать одно: выживут только те политические силы, которые смогут а) соответствовать политической повестке дня и влиять на формирование политической повестки дня; б) держать контакт с электоратом – в том числе через средства массовой информации; в) правильно читать социологию и расшифровывать политические посылы – в том числе из-за рубежа; г) демонстрировать успешность и сплоченность; д) создавать реально действующую команду единомышленников.

Юго-Восток не растерял свой потенциал и не растворился в постмайданной действительности. Он – как сказал бы светлейший князь Горчаков – сосредотачивается.