Киев-Кишинев: новая региональная геополитическая ось

Выстраивание международных зонтиков для континентальной безопасности продолжает оставаться внешнеполитическим трендом в Центрально-Восточной Европе. Российская политика в отношении Украины лишь только содействовала активизации этих процессов. Это и разговоры о Балто-Черноморском союзе, углубление Восточного партнерства, инициатива «Люблинского треугольника» и в этой связи стоит рассматривать украинско-молдавские отношения, получившие новый импульс после ожидаемой победы Майи Санду на выборах Президента Молдовы.

Украинско-молдавские отношения имеют давнюю историю: от союза Богдана Хмельнцикого с правителем Молдавского княжества в условиях украинской Освободительной войны ХVII в. до контактов Центральной Рады и Молдавской народной республики в 1917-1918 гг. В период независимых государств – отношения развивались по синусоиде, в зависимости от политической конъюнктуры в двух стран. И теперь у них есть общая травмирующая территориальную целостность и суверенитет рана – наличие марионеточных пророссийских анклавов. А еще есть общая реальность – ассоциация с Евросоюзом и необходимость координации евроинтеграционных усилий.

Сегодня координация политических усилий и экономического сотрудничества между двумя странами приобретает характер устойчивой оси – союза двух государств, направленных на достижение геостратегических целей. Конечно, на первый взгляд возникает ощущение, что речь идет о очередных заокеанских прожектах, острием направленных против РФ и ее отчаянной борьбы за удержания веса в юго-западном векторе постсоветского пространства.

Но визит Санду в Киев сразу же лишил подобного трактования характер межгосударственных отношений. Вместо политического пустословия – реальные экономические проекты. К примеру, углубление кооперации в вопросе хранения газа в газохранилищах Украины, экспорт украинской электроэнергии в Молдову и Румынию. И что же тут геостратегического? Дело в том, что увеличение поставок украинской электроэнергии в РМ фактически сокращает зависимость Кишинева от непризнанного Приднестровья, у которой он вынужден ее закупать.

Но наиболее успешным стоит считать транспортный симбиоз двух стран. Общеизвестно, что дороги символически объединяют. Поэтому проект скоростной 570-километровой автомагистрали Киев-Кишинев вместе с мостом возле Ямполя в обход ПМР становиться моментом закрепления стратегического союза государств на прагматической почве и вымывания финансово-экономической основы из-под пророссийской непризнанной республики. Грузовые и пассажирские обороты будут переориентированы из Приднестровья в украинские регионы.

Кстати, следует отметить оперативность украинской стороны в реализации магистрального проекта: на днях уже оглашен тендер на разработку технико-экономического обоснования строительства погранично-мостового перехода через Днестр на границу Ямполь-Косэуць.

Особо стоит вопрос приднестровского урегулирования, однако и Украина и Молдова прекрасно осознают бесперспективность многих схем урегулирования без позиционной трансформации РФ. Но стандартизация и унификация позиций Украины и Молдовы на международной арене в вопросах лендбэка Приднестровья и оккупированного Восточного Донбасса крайне желательна, даже с учетом непохожести и порой несоизмеримости этих локальных инвазий.

Опыт Молдовы тем более интересен, что РФ так и не получилось навязать кейс федерализации и конституционной модернизации под запрос международных игроков, даже при нахождении при власти пророссийских кандидатов. Одним из сценариев РФ было как раз обкатать схему ассиметричной федерализации Молдовы (так называемый план Козака) и по аналогии включить ее как успешный пример в диалоге по вопросу мира на Донбассе. Однако это вряд ли уже произойдет в изменившемся соотношении сил в регионе.