Особый статус или федерализация: в чем различия и нужно ли менять законодательство

Верховная рада продолжит на год действие закона об особом порядке местного самоуправления в отдельных районах Донецкой и Луганской областей, а с Нового года будет нарабатывать или новый проект закона, или внесение изменений в уже существующий. Такую позицию фракции «Слуга народа» озвучила нардеп Ирина Верещук. Собственно, сам закон вступил в силу 18 октября 2014 года сроком на 3 года, а в октябре 2018-го парламент продлил его действие еще на год. Каким образом следует изменить законодательство в контексте заявления президента Владимира Зеленского после встречи в Париже «нормандской четверки» о том, что федерализации Украины не будет, «Слово и Дело» спросило у эксперта по конституционному праву, члена независимого пула экспертов ИНПОЛИТ Александра Москалюка.

По мнению эксперта заявления о федерализации, автономии или особом статусе для отдельных регионов – это лишь игра в слова.

«Есть такое правило в юриспруденции, что суть договора определяется не его названием, а тем, что в этом договоре прописано. Если в договоре дарения предусмотрена платная передача имущества, то это будет договор купли-продажи. Примерно так же и здесь. Если вы даете возможность практически самостоятельно формировать судебную систему, правоохранительную систему, местные власти, финансы и все даете на откуп этим отдельным районам, то по факту это и будет означать федерализацию», – отметил Москалюк.

По его мнению, ключевой вопрос заключается в том, какое влияние центральная власть будет сохранять или устанавливать над этими районами. «Если исходить из того, что есть на сегодняшний день, то этого влияния нет», – сказал он.

Юрист отметил, что даже в автономном статусе Крыма в составе Украины были возможности несколько ограничивать эту автономию через представителя президента на полуострове, также была возможность отмены тех актов республики Крым, которые не соответствовали Конституции Украины.

«Были какие-то способы воздействия, собственно, как и в других государствах, где такая возможность всегда сохраняется. А здесь мы говорим о том, что никаких вариантов влияния на то, что там происходит мы, по сути, не имеем. Надо очень осторожно относиться к формулировке «мы не допустим федерализации». Чтобы по большому счету не было так, что за соснами не видно леса», – отметил Москалюк.

Говоря о законе об особом порядке местного самоуправления в оккупированных районах Донецкой и Луганской областей, конституционалист отметил, что этот документ нуждается в значительной доработке.

«По большому счету, он мертв, потому что требует внесения изменений в законы о судоустройстве, о прокуратуре, о местном самоуправлении. В целом я не вижу чего-то критического в том, что его действие продлят, но ряд проблем не останется. Например, каким образом будет регулироваться деятельность муниципальной милиции в отдельных районах? Такие вещи, конечно же, не прописаны в этом законе», – отметил юрист.

По его мнению, продолжение действия закона мало что изменит, он будет временным, поэтому вскоре снова возникнет потребность что-то менять.

«Однако изменения в Конституцию так просто назад не отмотаешь. На самом деле этот закон об особенностях местного самоуправления нуждался бы в изменениях на уровне Конституции, но все кроется в общности формулировок. Чем более общие формулировки, тем меньше последствий он порождает», – добавил юрист.

Говоря на тему федерализации, Александр Москалюк уточнил, что в Европе большинство стран формировались путем объединения маленьких государств в середине одного большого государства и для сохранения автономности вводили федерацию.

«Что касается стран, которые переходили из унитарной в федеративную форму, то в цивилизованном мире есть только один пример – Бельгия. И то ее называют больным ребенком Европы. Бельгия состоит из двух земель: на севере Фландрия, где живут преимущественно выходцы из Голландии, исповедующие не протестантизм, а католицизм, а на юге живут фактически французы. И для того, чтобы ослабить серьезные противоречия между ними, вынужденно пошли на этот шаг. Никто в Европе не заинтересован в разделе Бельгии», – отметил Москалюк.