Тотальная дерегуляция: могут ли «ночной сторож» и «невидимая рука рынка» решить все наши проблемы

Известный английский экономист Джон Мейнард Кейнс как-то заметил: «Идеи экономистов и политических философов – правильные они или нет – гораздо более влиятельны, чем это обычно осознается. На самом деле, кроме них, вряд ли что-то другое управляет миром. Прагматики, которые верят в собственную свободу от любых интеллектуальных влияний, обычно оказываются рабами нескольких покойных экономистов». Причем, к сожалению, очень часто «прагматики» увлекаются теми или иными идеями без осознания конкретно-исторического контекста их возникновения, силой перетягивая взглядов прошлого в настоящее.

Одной из таких идей, рожденной в эпоху Нового времени, является понятие «государства как ночного сторожа», которое должно как можно меньше вмешиваться в социально-экономические процессы, и связанное с ним понятие «невидимой руки рынка», которая, если ей не мешать, решит все проблемы социума наиболее эффективным образом. Проще говоря, чем меньше государства, тем лучше.

Как ни странно, но в Украине, которая восстала как результат «изначального стремления Украинского народа к собственному государству», эти идеи получили чрезвычайное распространение и популярность.

Это произошло где-то из-за привычки украинцев смотреть на государство как на нечто внешнее и враждебное; где-то из-за тяжелого наследства советского социализма с его патернализмом и этатизмом, которые вызывают приступы идиосинкразии в большинстве самодостаточных людей, склонных полагаться только на себя; где-то из-за ложного переноса ответственности за все имеющиеся проблемы на государство, без осознания того факта, что подавляющее большинство этих проблем на самом деле возникли из-за слабости украинского государства, которое является лишь еще одним из инструментов, которые крепко держит «невидимая рука рынка»; иногда из-за плохой осведомленности украинцев о лучших «западных» практиках, имеющих место в цивилизованном мире, который ловкие пропагандисты пытаются изобразить, как место полного «Laissez-faire».

Как следствие, чрезвычайная популярность в Украине риторики о дерегуляции как панацеи, кривой Лаффера, «приливе, который поднимает все лодки» и «атлантов, которые должны расправить плечи», преодолевая сопротивление «нерадивых правительств», которые только тормозят прогресс.

Проблема даже не в том, что такие взгляды уже давно устарели и не выдерживают ни рациональной критики, ни проверки практикой – точнее, они практически нигде не применяются так, как об этом любят рассказывать сторонники подобных идей в Украине.

Практически ни в одной стране мира экономическое чудо не произошло усилиями «невидимой руки рынка», а везде к нему присоединялось государство; нигде в мире «невидимая рука рынка» не стала, руководствуясь гуманистическими идеалами, строить очистные сооружения, везде делать это заставляло государство; нигде в мире «невидимая рука рынка» не создала системы социальной защиты или действенной системы здравоохранения – все это заслуга государства; нигде в мире «невидимая рука рынка» не преодолела коррупцию и организованную преступность и так далее.

Безусловно, вышесказанное не означает, что все то, что не сделала «невидимая рука рынка» может сделать государство.

Во-первых, делать все вышеупомянутое не является непосредственной задачей «невидимой руки рынка». А во-вторых, к сожалению, большинство государств значительно менее успешны в достижении своих целей, чем «рука рынка» в достижении своих. Более того, очень часто государства становятся инструментом, который крепко держит «невидимая рука рынка» и использует для достижения исключительно своих целей, которые далеко не всегда тождественны интересам как общества в целом, так и каждого его члена в частности.

Парадоксально, но эффективность государства определяется тем, насколько оно способно контролировать «невидимую руку рынка». Впрочем, эта относительно простая истина до сих пор недоступна для осознания талантливого украинского народа.

Очень забавно наблюдать за шизофреническим расщеплением общественного мнения, которое разрывается между противоположными полюсами в зависимости от конкретной ситуации.

Пожар в детском лагере или в доме престарелых заставляет забыть «прогрессивную общественность» о требованиях «дерегуляции» пожарной безопасности; массовые отравления шаурмой порождают крики о необходимости усиления контроля за работой уличных фаст-фудов со стороны санэпидстанций или еще кого-то; поддельные медицинские препараты в аптеках или препараты с эффектом плацебо плохо согласуются с требованием дерегуляции в этой сфере; упрощение процедур получения разрешений на строительство диссонирует с требованием защитить скверы и детские площадки от произвола застройщиков; когда упадет многоэтажка, построенная из дерьма и соломы, начнется плач Ярославны по государственным строительным нормативам.

Конечно, все против налоговой полиции или СФР, «наездов на бизнес» и т.д., но одновременно требуют усиления борьбы против уклонения от уплаты налогов, ликвидацию налоговых ям, прекращение скрутки НДС и оборота фальшивых акцизных марок и так далее.

Безусловно, все уверены, что СБУ не должна заниматься экономикой или борьбой против коррупции, но как быть с деятельностью хозяйствующих субъектов, которые могут финансировать подрывную, диверсионную или террористическую деятельность? Кто будет противодействовать отмыванию средств, полученных преступным путем, или тех, которые могут направляться на финансирование терроризма?

Когда обанкротится очередной банк, лопается финансовый пузырь или падает финансовая пирамида, люди возмущенно предъявляют претензии к государству. Но стоит государству сделать хотя бы минимальные усилия для установления каких-то норм или, не дай бог, ограничений в той или иной сфере социальных отношений, как начинается шум о «закручивании гаек», наступлении на права и свободы и тому подобное.

Если «невидимая рука рынка» всемогущая и делает только добро, тогда почему каждый раз, когда что-то происходит, мы апеллируем не к ней, а к государству?

Словом, как метко заметил один из классиков политической мысли: «перед тем, как обвинять правительство в тирании, надо убедиться, есть ли оно вообще».

К большому сожалению, значительная часть украинцев до сих пор не осознала, что те или иные государственные органы и те или иные регуляторные нормы возникают для решения тех или иных задач и достижения тех или иных целей, а задача общества состоит в том, чтобы, во-первых, следить за тем, насколько эти задачи и цели соответствуют интересам социума и его членов; а во-вторых, контролировать эффективность работы этих органов. И если тот или иной орган работает неэффективно, то есть не выполняет тех функций, которые на него возложены, то это не основание его ликвидировать, это основание лишь для того, чтобы задуматься, как достичь эффективности.

Иначе можно незаметно дойти и до ликвидации того, что стало результатом «изначального стремления Украинского народа к собственному государству», освободив немощного «ночного сторожа», который все равно ни на что уже не влияет под руководством всемогущей «руки рынка».

Валентин Гладких, специально для «Слово и дело»