Уроки Бродского: текст и реальность, империя и хутор — Владислав Михеев

«Если выпало в империи родиться, лучше жить в глухой провинции у моря».
Эти строки Иосифа Бродского знают все. Многие даже готовы считать это собственным жизненным кредо. Однако, в реальности биография поэта сложилась таким образом, что он сменил одну империю на другую. Провинцию у моря он скорее обрел после смерти, чем при жизни.
Странным образом на маленьком венецианском островке сбылось упомянутое Довлатовым шутливое пророчество: не знаю где живет Иосиф, но умирать ходит на Васильевский остров.
Вырвавшись из советского пространства несвободы, Бродский жил в Нью-Йорке, характеризуя его как «свой город», а Америку как «продолжение пространства».
И писал отнюдь не на провинциальном языке, а на языке мировой империи. Даже «Набережную неисцелимых» о своей любимой Венеции «неисцелимый Иосиф» ( он так часто подписывал свои письма) написал по-английски, а не на языке ирландцев или басков.
Иначе, впрочем, и быть не могло. Слово (с большой буквы) требует имперских, в пределе — всечеловеческих пространств. Христос, родившись в глухой провинции у моря, стал Богом огромной Римской империи, а евангельская проповедь достигла в конечном итоге берегов Амазонки, Австралии и Аляски.
Масштаб слова и таланта Бродского требовали огромного пространства культуры, которое в «провинции у моря» сжимается практически в точку.
Любой текст — всегда принципиально диалогичен, всегда находится в поисках Другого.
Хуторская же провинциальная ментальность всегда псевдокультурна и замкнута на саму себя, практикуя нечто вроде культурной мастурбации. В сжатом до точки, застывшем пространстве провинциального «вечного настоящего» нет места для новых идей и смыслов, которые обитают преимущественно в области будущего.
Поэтому социальное пространство, где для Другого, Инакового нет места, не в состоянии породить общезначимых культурных, технологических, управленческих инноваций.
В отсутствии культурных, языковых и других зеркал, провинциальное сознание не способно увидеть себя со стороны. Ощущение провинциальной неполноценности компенсируется не творческим развитием, а иными психологическими механизмами…
«Всячески избегайте приписывать себе статус жертвы. Каким бы отвратительным ни было ваше положение, старайтесь не винить в этом внешние силы: историю, государство, начальство, расу, родителей, фазу луны, детство, несвоевременную высадку на горшок и т.д. В момент, когда вы возлагаете вину на что-то, вы подрываете собственную решимость что-нибудь изменить», — верно подметил Бродский. Так проявляется инфантильная суть воинствующего провинциализма.
Не случайно между воинствующим «советизмом» и «антисоветизмом» некоторые творческие современники Бродского ставили знак стилистического равенства.
Интересно, многие ли заметили этот парадокс: в своих негативных оценках большевиков, Ленина и Русской революции украинские националисты и Владимир Путин полностью совпадают…
Решимость что-то изменить, отказавшись от возложения вины на «другого», «иного», чем ты, желание избавиться от проклятия вечного настоящего — это главное, что прозвучало в новогоднем обращении Зеленского.
Вначале было слово…
Поэтому не стоит слишком сильно ругать текст президента за отсутствие «реального содержания».
Подобный текст для провинциального хуторского мышления — сам по себе реальное событие и первый шаг на пути к реальным смыслам.
Реабилитация «другого», пусть пока еще довольно робкая, задает именно те полифонические параметры социальной среды, которая, отвергая стагнацию и провинциализм, открывает принципиальную возможность для развития.
Будем надеятся, что в новом году лучшие тексты будут созидать для нас лучшую реальность. Что мы перестанем быть обществом со смещенным центром тяжести, порожденным дурно понятой идентичностью.
Украина не может стать мировой империей. Единственное, что она может противопоставить Сцилле и Харибде мировых империй, это своего рода «империю смыслов». Для создания импероподобной культурно-смысловой среды ей нужны разные украинцы: с Запада и Востока, русскоязычные, украиноязычные, какиеугодноязычные, с высшим и не очень образованием, в Бриони и вышиванке, всех религиозных конфессий. Тут Зеленский абсолютно прав.
Украинский текст еще не написан, его еще предстоит написать — на языке общечеловеческих смыслов, а не формальных различий. Только такой текст способен изменить нашу реальность.

Владислав Михеев — член независимого пула экспертов ИНПОЛИТ.