Владислав Михеев: миф и корона

С каким упоением перенесшие ковид рассказывают в сети свои истории о течении болезни и последующем чудесном исцелении! Читатели этих по-шекспировски трагических сюжетов сочувственно и благодарно комментируют великую победу человека над вирусом.Смакуют все детали, вплоть до мельчайших.
Вплоть до метафор, придающих этим рассказам налет бульварного фэнтези.
Когда-то точно также «гомеры» былых эпох рассказывали о подвигах Геракла или Персея…
Миф не умер.
Он живет в современности, хоть и в весьма причудливых формах.
Не только в Голлиивуде, а и в этих вот мельчайших порах повседневности.
Рассказы об аргонавтах сегодня публике уже не так интересны
Зато откровения туриста, который привез вирус из Анталии, до основания потрясают воображение сетевых масс.
Вирус превратился в типичный мифологический персонаж. Наподобие хтонических чудовищ античности, серийных убийц и злодеев кинематографического масс-культа.
Правда, не всем болезням так везет. Например, от инсультов и инфарктов гибнет в тысячи раз больше людей. Но в соцсетях вы не найдете детального описания того, как корчились в судорогах инсультники и инфарктники.
Ну, никак не затрагивают сердечно-сосудистые заболевания сокровенные струны человеческих душ. Хотя их доля в летальных исходах достигает почти 70%!
Не затрагивает рак, тубереклез, геморрой, венерические заболевания…
Это все банально.
В отличие от них корона — крута, мифогенна, гламурна, стигматична…
А вся эта раково-патогенная муть примитивна и повседневна как утренний туман или кофе.
И в этом — великий компенсаторный эффект мифа!
Представьте себе илота, который за сотни лет спартанского ига привык, что его режут как скот. Это для него — ничем не примечательная повседневность.
И тут ему — медузы, кентавры, горгоны, пифоны, минотавры, сциллы с харибдами и прочие нимейские львы…
Согласитесь, все это намного страшнее, чем умереть от меча спартанца. В целом, такого же человека как и вы, только — по его, спартанской версии, — сверхчеловека.
Миф — он всегда страшнее, потому что имеет дело с воображением и к реальности имеет непрямое отношение.
При этом, миф — не выдумка.
Миф это — такой же невидимый глазу вирус, только информационный.
Живет он в ментальном теле человечества очень давно, периодически мутирует и меняет его культурный код.
Чтобы в этом убедиться, можно почитать Мирча Элиаде, Алексея Лосева или просто — Джерада Даймонда.
А можно просто надеть маску и пойти в «Сельпо»…
В сущности, мы уже изменились, независимо от реальных масштабов эпидемии.
Мы меняем один социальный миф на другой. Точно также средневековая Европа ментально, экономически, институционально трансформировалась после эпидемии чумы.
И тут самое время задаться вопросом: а как жить дальше?
И вот ведь какая незадача: короновирус оказывается не только биологическим, но и преимущественно социальным-культурным явлением.
То есть корона принадлежит медицине в той же мере, что и области социо-культурного мифа.
Человечество уже начало строить свои «чумные столпы». Только выглядеть в эпоху иного технологического уклада они будут тоже по иному….
Владислав Михеев — член ИНПОЛИТ.