Все иначе: новая сакральность и природа лидерства — Владислав Михеев

Лидерство — это прежде всего образ, то во что и кому верят. А вера неминуемо приводит нас в архетипическую сферу, сферу сакрального. Десакрализация Лидера происходит, когда он перестает соответствовать архетипу «сверхчеловека». То есть, когда Лидер начинает восприниматься как обычный человек.

Помните фразу в фильме Сергея Соловьева: «Неужели такой великий гений, как Сталин, тоже какает?» Только лишь человек задался вопросом «неужели…?» на образе президента, короля, генсека, диктатора появляются первые следы коррозии, ведущие к дескарализации.
Близкий нам пример: неужели лидер, сверхчеловеческими усилиями спасающий страну от иностранного вторжения, зарабатывает на этом деньги как обычный барыга? Еще несколько таких «неужели?» и вместо образа «Отца нации» появляется примитивный лжец и воришка.

Среди лидеров всех времен и народов — нет святых. Просто одни умеют работать с архетипами и символами, другие — нет.
Например, Отец, Сверхчеловек, Вождь не может быть смертен. Посмотрите, какую оторопь вызывает в России естественный вопрос о том, что будет после смерти Владимира Путина. «Как, неужели Путин смертен?» Александр Дугин прекрасно продемонстрировал тот метафизический шок, который вызывает у россиян даже сама попытка такого вопроса.

Вождь не может умереть как все, болеть как все, справлять естественные надобности как все, подвергаться осмеянию или насилию…


Сдавать анализы как все он, кстати, тоже не может. А тем более извиняться перед подданными за ошибки, подтверждая факт своей неудачи. Сакральная фигура — не может быть неудачливой. Потому что у власти есть цена. Ее носитель неминуемо расплачивается за все неудачи, как свои собственные, так и за посланные небом испытания, которые оказались не под силу народу: неурожаи, войны, землетрясения, засухи… В традиционных обществах за подобные «неудачи» вождя, как правило, предавали смерти.

Иногда, как у викингов, банда единомышленников просто покидала превратившегося в неудачника вождя, какими бы ни были его старые заслуги (правда, есть в этом что-то узнаваемое в настоящем времени?). И уходила к более удачливому. Потому что Лидер, который ошибается и терпит неудачу, автоматически теряет право на лидерство. Так происходит в современных демократиях, но этот закон намного древнее любых демократий, он коренится где-то очень глубоко в нашей социальности.

Вождь не должен демонстрировать качества, присущие обычным людям.
Если битва на уровне образа оказывается проиграна, » голый король» становится примитивно вороват, труслив, лицемерен и т.д. Если образ подвергается бытовому снижению — это приговор его сакральности.

Лидер не может заботиться о жене и детях также как простой человек. Архетип принесения Авраамом в жертву Исаака не могли игнорировать даже Петр І и Сталин. А посмотрите, что творили со своими несчастными семьями Октавиан и другие римские императоры! Ни один король, как известно, не может жениться по любви… Гитлер, например, утверждал, что женат на Германии, поэтому его личная жизнь была за семью печатями. Также как и личная жизнь Путина и Лукашенко.

А теперь посмотрите на демонстрирующую свою избыточную «нормальность» сытую, довольную и счастливую семью Петра Порошенко? Президент Украины — обычный человек, который как все обычные люди борется за благополучие своей семьи. Упрекать его с позиций бытовой, профанной модели поведения вряд ли стоит. Но сакральность требует жертв, хотя бы символических. Власть не прощает «нормальности», потому что сама выпадает из социальной середины, из нормы.

Люди, знавшие близко Виктора Януковича, утверждают, что в конце правления он полностью «выпал из власти»: ушел в обустройство личного пространства и времени, в заботу о любимой женщине и их общем ребенке, организовал межигорскую жизнь как мечтал, страну поручил сыну и его «молодой команде», погрузился в иллюзию безопасности и контроля… Иными словами, он перестал править. Но это о жизни мы можем в профанном смысле сказать, что она «удалась». Власть же укоренена в сфере сакрального. Она — не «удается», она требует постоянного подтверждения своего наличия: на всех уровнях, в том числе и на смысло-символическом.

Лидер (живой бог, президент, отец отечества, вождь, император) — не принадлежит себе. В социальном смысле — это символический образ, а не реальный человек. Поэтому лидер не просто может, он порою должен проявлять свои сверхчеловеческие качества: даже если это сверхчеловеческая жестокость или дикий разврат, демонстрирующий сверхнормальную репродуктивную функцию. Отсюда родом — многочисленные жены Генриха VIII и Ивана Грозного, гаремы османских султанов и кровавые восточные казни, а также разухабистость голливудских и прочих звезд… Поведение Каллигулы и Нерона, как живых богов, тоже полностью соответствовало этому представлению. А вовсе не было только следствием деградации их личности. Посмотрите соррентиновский фильм о любвеобильном премьере Берлускони — это все та же античная итальянская традиция…

Если твоя профессия — власть, то приличный бизнесмен, порядочный человек и хороший семьянин — точно не твоя профессия. Попробуйте рассказать о здоровом образе жизни алкоголикам Петру І, Черчиллю или захлебнувшемуся в собственной блевотине Атилле. Или даже не Трампу, а одному из величайших президентов США Джону Кеннеди рассказать о том, как некрасиво изменять жене.

Обвинения в пьянстве или наркомании для настоящего лидера — сомнительный компромат. В сфере сакрального как раз если уж спать, так с гаремом, если пить, то как рок-звезда. Или как, например, Черчилль с Высоцким. Но не забывая при этом, что сверхнормативное пьянство хоть и может быть элементом «стиля жизни», статуса и сакрализации образа, но отнюдь не тождественно волевым качествам и таланту.

Лидер — может все, но единственное чего он не может — демонстровать ту же меру слабостей, желаний, целей, что у простых людей. Понятно, что все Лидеры кушают, спят, посещают уборную, рожают детей, болеют, заводят романы, совершают подлости, ошибаются и боятся как все. Но лидерство — это то, что выходит за черту повседневности, физиологии и быта в область символов. Сакральность живет где-то на самой вершине пирамиды Маслоу, если не выше…
Об этом в свое время замечательно сказал Пушкин, защишая от попыток десакрализации образ Байрона:
«Мы знаем Байрона довольно. Видели его на троне славы, видели в мучениях великой души, видели в гробе посреди воскресающей Греции.Толпа… в подлости своей радуется унижению высокого, слабостям могущего… Он мал, как мы, он мерзок, как мы! Врете, подлецы: он и мал и мерзок — не так, как вы — иначе.»

Для лидерства это «иначе» — путь к сакрализации образа, к соответсвию архетипу. В символической сфере «иначе» — это и есть сама власть. «Как все» — это путь к десакрализации и потере власти.

По аналогии с описанием экономических процессов как «новой нормальности» , можно сказать, что мир движется к «новой сакральности» . Мировая мода на несистемных лидеров возвращает нас к пушкинскому «иначе». Потому что слишком уж заземленными, профанными и заурядными в своих целях и ценностях являются «системные» лидеры. Слишком долго управление, как государственное, так и корпоративное игнорировало одну из базовых социальных потребностей — потребность в сакральном.

Владислав Михеев — член независимого пула экспертов ИНПОЛИТ.