Что делать с русскоязычной Украиной?

На этот вопрос у власти, впрочем, как и у так называемой оппозиции, ответов нет. Есть идеологема «какая разница?», пытающаяся актуализировать дискурс толерантного сосуществования, но затем произошел отход от нее в официозе. И есть «армовир» как тактическое средство электорального фундаментализма.
Если раньше проблема языка была только технологическим инструментарием достижения политических целей, то нынче она трансформировалась в ранг психологической экзистенции и коммуникативного комфорта.
И это создает почву для более серьёзных противоречий. Собственно, путинский семантический текст об этом, если кто не понял. И опрос, где 41% украинцев считают украинцев и русских одним народом тоже об этом.
То, что монтируется на уровне психики, когнитивных карт, сенсорных программ поведения, в стратегической политике превращается в оружие. Впоследствии.
В бинарной современной Украине (что определенным образом даже было преимуществом на разных этапах развития) кристаллизовалась сама по себе идея базового паритета и баланса как средств общего выживания. Одни не видят других. Точнее знают о существовании друг друга, взаимодействуют друг с другом, но это не создает психологического дискомфорта.
Но нынче этого баланса нет. Он «взорван» Майданом, войной, породивших травмы. Дальше пошла «химия».
Русскоязычное гражданское поле Украины нынче крайне поляризовано. Более, чем украиноязычное. Там есть сегмент умеренного патриотизма, есть даже русскоязычные украинские националисты, есть конъюнктурные особи, есть реально тоскующие по СССР, есть молодые принципиальные русофилы, но есть и беспринципная потребительская масса, вкусы которой можно нарезать в определенных конъюнктурных таргет-рамках.
Так вот, если всем этим электоратом, простите, не заниматься, то им будет заниматься Путин. Это он задает повестку для этой субгруппы, показывает себя как защитник, радетель, визионер, гарант. Своим показательным вниманием к ней он ее субъективирует, как бы выводит из-под культурно-политического суверенитета Киева и проигрывает сценарий «раз вас кинули — у вас есть еще я, который знает о вас».
Самое интересное, что просто запустить для разных групп русскоязычной Украины несколько партийных бренд-проектов, которые как пылесос соберут голоса и сведут проблематику к привычной канализации ценностных ориентиров этой части страны — уже не сработает.
Политическая рефлексия усложняется, травма Майдана для многих была не прожита (потенциал мести не исчерпался), прошлый опыт политического «кидалова» и обмана, заставляет эту аудиторию эволюционировать.
Какая-то часть ее стала искать пристанище в ценностно «неродных» проектах (страх потери прежнего статуса и достатка заставил сделать крен в сторону их поддержки как условных победителей Майдана), какая-то часть по инерции осталась паствой «родных» олигархических брендов (как форма пораженческого упрямства, контрреволюционного ответа на разрушение «своего» порядка), еще часть попыталась перейти на новый уровень, вытеснить конфликтные элементы. Возник запрос на синтез (форзацем стал образ защитника Украины, разговаривающем на русском языке). Именно последняя группа и породила Зеленского и «Слугу народа».